Рамбам постановляет1 : “Гостеприимство значимее, чем лицезрение раскрытия Божественного Присутствия (Шехины), как сказано2 : “Вот три мужа стоят над ним”. Дальше в стихе, который Рамбам цитирует, сказано: “И увидел, и побежал им навстречу…, и поклонился до земли...” Но Рамбам эти слова и тем более слова следующего стиха, не приводит. Более того, он даже не намекает на них, добавив “и т. д.” Из этого следует, что, по мнению Рамбама, то, что “гостеприимство значимее, чем лицезрение раскрытия Божественного Присутствия”, следует исключительно из того, что сказано: “И увидел: вот три мужа…” Из этих слов.

Но каким образом? На первый взгляд, совершенно непонятно, как. Это тем более непонятно, с учетом того, что очевидным источником этих слов Рамбама является сказанное в Талмуде3. Рамбам повторяет сказанное там почти слово в слово. За одним исключением. Там цитируется следующий стих: “Господа мои! Если обрел я милость в твоих глазах, то не пройди мимо раба твоего”. И Раши там, в комментарии к Талмуду, объясняет: “Покинул Его [Шхину] и отправился принимать гостей”. А в комментарии к Пятикнижию, там он пишет: “[Авраам] просил Святого, Благословен Он, подождать его, пока он поспешит пригласить путников к себе в дом. И хотя это стоит после “и побежал им навстречу”, сказано было раньше. Такой ход изложения является обычным”.

Т. е. Рамбам меняет формулировку Талмуда, заменяя слова одного стиха словами другого. Причем, что очень удивительно, он заменяет простое и ясное доказательство совершенно непростым и непонятным. При том что это полностью противоречит обыкновению Рамбама, упоминаемому целым рядом комментаторов4 Мишне Тора: цитировать только те стихи Писания, которые цитируются в том же контексте Талмудом. Как наиболее выверенные и т. д.

На первый взгляд, можно попробовать сказать, что, по мнению Рамбама, само то, что после того, как “явил Себя ему Г-сподь”5, Авраам смог заметить “трех людей”, доказывает, что для него гостеприимство было важнее и значимее лицезрения лика Б-жьего. А ведь предстоя перед Всевышним запрещено отвлекаться на что-либо и обращать внимание на что либо, даже когда это предстояние перед неявным Б-жественым присутствием, как мы знаем из законов чтения Шма6 (и Амиды). Какое там “вознесение глаз”? Моргать и то не следует! И тем более в бесконечно большей степени это касается ситуации, в которой находился Авраам – ситуации прямого и непосредственного контакта с Б-жественным присутствием, явленным ему в ощущениях: он его видел, слышал и т. д. И тем не менее, потенциальные объекты гостеприимства от его внимания не ускользнули. Вывод: гостеприимство важнее!

Логично? Логично. Красиво? Красиво. Тогда что не так? А то не так, что, как ни крути, а Талмуд приводит в качестве источника другие слова. Из другого стиха. А Рамбам их меняет. И ответ на это “почему” мы пока что не получили.

В трактате Швуот говорится, что утверждение о том, что “гостеприимство значимее, чем лицезрение раскрытия Шехины”, имеет прямое отношение к спору мудрецов Мишны. О том, является ли обращение, которым пользуется Авраам в стихе 18:3 одним из святых имен Всевышнего, которое прекрасно переводится как “Г-споди”7 (Ад-най), или это вполне мирское обращение “господа мои”8, которое пишется и слышится точно также (адонай). И Раши, кстати, приводит оба мнения: “Он обратился к старшему из них. Всех их назвал господами, а старшему сказал: “Не пройди…” В этом случае это слово является несвятым. Другое объяснение: это слово свято: он просил просил Святого, благословен Он, подождать его, пока он поспешит пригласить путников к себе в дом и т. д. Oбa толкования в Берейшит раба”. И это дает основание сказать, что Рамбам предпочитает не цитировать стих, относительного которого нет полной уверенности, что в нем говорится о проявлении гостеприимства (обращении к гостям), а не об обращении к Всевышнему. Кстати, в своем “Море Невухим” тот же Рамбам пишет, что обращение в этом стихе – к гостям-ангелам. И поэтому он предпочитает процитировать предыдущий стих. Хорошая же теория?! А?

Заковыка в том, что “Морэ Невухим”, конечно, книжка философская, но мы говорим о “Мишне Тора”, а в “Мишне Тора”9, ставя точку в вышеупомянутом споре мудрецов Мишны, Рамбам постановляет прямым текстом: “Все Имена, сказанные в отрывке про Авраама – святые; даже это, как сказано: “Г-споди, если нашел я милость в глазах Твоих...” – тоже свято”. И разница в том, что сказанное в “Море Невухим” – это так, в порядке полемики10, а в “Мишне Тора” – это серьезно, это законодательные постановления. И вот мы опять без ответа на свой вопрос.

Чтобы разобраться, нам потребуется обратить внимание вот на что. В первых параграфах четырнадцатой главы законов траура, с цитаты из которой мы начали разговор, Рамбам, почему-то последовательно именует заповедь гостеприимства заповедью “сопровождать [уходящих] гостей”: “Повелевающая заповедь мудрецов – посещать больных, утешать скорбящих, готовиться к похоронам, готовить невесту, сопровождать гостей и т. д. Награда за сопровождение гостей больше, чем за все остальное. Это закон, установленный нашим праотцом Авраамом, и путь доброты, по которому он будет следовать. Он кормил путников, давал им питье и сопровождал их. Гостеприимство значимее, чем лицезрение раскрытия Шехины, как сказано: “Вот три мужа стоят над ним…” Сопровождать их более важно, чем проявлять к ним гостеприимство. Наши мудрецы говорили: “Кто не провожает гостей, тот считается пролившим кровь”.

Спрашивается, почему Рамбам предпочитает в абсолютном большинстве случаев термину “гостеприимство” термин “сопровождение гостей”? Конечно, о праотце Аврааме прямым текстом сказано: “А Авраам шел с ними, провожая их”11, – но так выше таким же прямым текстом сказано, что он кормил-поил гостей и организовывал им помой ног.

Возможное объяснение заключается в том, что здесь Рамбам говорит о благотворительности, оказываемой собственными действиями. А большая часть гостеприимства (в отличии от сопровождения гостей) оказывается имуществом: кров, питье, еда, личная гигиена, вай-фай...

Хорошая теория. Но Рамбам же прямым текстом пишет тут: “Это закон, установленный нашим праотцом Авраамом, и путь доброты, по которому он будет следовать. Он кормил путников, давал им питье и сопровождал их. Гостеприимство значимее...” Т. е. Рамбам недвусмысленно валит все формы благотворительности в одну кучу. А значит мы опять промахнулись со своими предположениями.

Кстати, после того, как Рамбам постановляет, что не-сопровождение гостей приравнивается к пролитию крови, не дай Б-г, а значит сопровождение приравнивается к спасению жизни (которое приравнивается к спасению мира), то зачем, казалось бы, добавлять подробность про величие воздаяния за исполнение этой заповеди? Разве это не мелочь, не заслуживающая упоминания?

Дело вот в чем. Любое заповеданное благодеяние, как из числа тех, которые Рамбам перечисляет в начале главы, так и из числа прочих, имеет, в силу природы вещей, два аспекта: объективный – собственно благодеяние, которого удостаивается облагодетельствованный, и субъективный – проявление благодетелем стремления благодетельствовать. И в частности, так это в случае с заповедью гостеприимства: есть аспект комфорта и уюта, которого по факту удостаивается гость, и есть мера тепла, заботы и внимания, которыми хозяева дома окружают гостя. И кто бывал в гостях, знают, насколько второе важнее первого.

Хотя, в целом, с точки зрения еврейского закона (не только буквы, но и духа), это не так: в плане исполнения заповедей о благотворительности бесконечно важнее само действие. А объем вложенных душевных сил важнее только в том, что касается самого благодетеля, состояния его души и его кармического счета в Небесном банке заслуг. И только в случае с заповедью о гостеприимстве это не так, как мы уже упомянули выше. То, насколько “как дома” почувствует себя гость, несравненно важнее, для исполнения заповеди12, чем будут ли телячьи языки поданы с горчицей или с хреном. Лишь бы не с майонезом.

На это и намекает Рамбам, настойчиво именуя гостеприимство “сопровождением” (по завершении визита). Потому что именно в этом действии ярче и нагляднее всего проявляется искренняя сердечность отношения к гостю, а не только желание что-то продемонстрировать, насладиться обществом и т. д. и т. п.

И все тонкости формулировок Рамбама работают на ту же идею – объяснить нам (и постановить для нас), что главное в заповеди о гостеприимстве – это то, как гость будет себя чувствовать, покинув наш дом. Кстати, и “словно пролитие крови”, в этом контексте, фигуральное, речь идет о задетых чувствах и ощущении недополученного внимания.

Ну и тут мы наконец получаем ответ на свой изначальный вопрос. Рамбам меняет цитируемые в Талмуде слова на “свои”, чтобы подчеркнуть важность (для исполнения заповеди гостеприимства) внимания к гостям в сравнении с прочими формами проявления гостеприимства. Авраам обратил внимание на трех прохожих мужей даже в разгар лицезрения зримого явления ему Шехины! Вот это – гостеприимство!

Кстати! Обратим внимание на очевидное: три мужа, которых праотец Авраам удостоил своего гостеприимства, были ангелами. Они даже не ели телячьи языки! Только вид делали. И отвлекали Авраама от лицезрения Шехины. Это вообще засчитывается в исполнении заповеди, если гости не едят? Могли бы спросить мы до того, как Рамбам нам растолковал, что главное в заповеди гостеприимства – проявление радушия. Так что наш положительный ответ, безусловно, да – праотец Авраам эту заповедь исполнил, да еще и дал нам, своим потомкам, наглядный урок гостеприимства на все времена.

На все – это включая и времена Машиаха, который должен прийти вот-вот. И достаточно скоро после его прихода, хотя и не сразу, заповеди перестанут обязывать нас. Но мы продолжим зазывать друг друга в гости, не потому, что заповедь “возлюби ближнего” продолжит обязывать, но потому что любить ближнего станет для нас более естественным и необходимым, чем дыхание. Но на этом дело не остановится, а продолжится до полного слияния “сосудов” нашего мира с наполняющим их Б-жественным светом, как сказано в афтаре главы “Вайера”: “Но он сказал ей: нет больше сосудов”13. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот" т. 25, стр. 79-89.)