Глава “Таво” начинается со слов: “И будет: когда придешь на землю, которую Г-сподь Б-г твой, дает тебе в удел…” Комментируя их, мидраш-галаха Сифрей поясняет: “Везде, где [в Торе] говорится “и будет” имеется в виду немедленно”. Короче говоря, из того, что разговор о заповеди принесения первинок плодов (бикурим) начинается словами “и будет”, мидраш заключает, что эта заповедь, касающаяся порядка обращения с плодами урожая земледелия, вступала в силу сразу же по вступлении сынов Израиля в Землю Обетованную на всех ее территориях, по мере отжатия у ханаанеев. Подобно заповедям о хале, орле и т. д. И в отличие от заповедей о труме, десятинах, седьмых годах и т. д., которые вступили в силу только после семи лет завоевания и семи лет расселения.

Но в продолжении того же стиха сказано: “И овладеешь ею, и поселишься на ней”. Т. е. прямым текстом указывается, что заповедь о бикурим вступает в силу только после того, как “овладеешь ею” (семь лет) и “поселишься на ней” (семь лет). И так толкует эти слова Раши, в своем комментарии к этому стиху, и так же это трактуется в Талмуде1, и далее везде. Крайне сложно представить себе, что Сифрей спорит со всем светом. Да и с чего бы?

В “Эц раанан”, комментарии к мидрашу “Ялкут Шимони”, мы находим попытку объяснить слова Сифрей в том смысле, что речь там не о сроках начала исполнения заповеди о бикурим, а о сроках вступления в Землю Израиля: вот сейчас, немедленно, вы вступаете в Землю Израиля, и это самое подходящее время, чтобы дать вам заповедь о бикурим, в заслугу принятия на себя которой (хотя еще не исполнения) вы удостоитесь захватить ее еще легче. И это, собственно говоря, то, что сказано там, в Сифрей, в следующем толковании слов того же стиха. Так что с внутренней логикой тут все в порядке. Но вот с общей… Речь идет о сказанном на сороковом году пребывания в пустыне. Всем и так понятно и не требует объяснения, что вот-вот, немедленно вступают в Землю Обетованную. Нет никаких причин напоминать об этом реально лишний раз. Так зачем бы Моше добавлять эту явно избыточную информацию в формулировку заповеди? Непонятно.

Можно, конечно, попробовать сказать, что речь идет не о преамбуле заповеди о бикурим, а об отдельном, самостоятельном заповедании – немедленно, по вступлении в Землю Обетованную, приступить к ее завоеванию, дележу и заселению, ни на что не отвлекаясь и не давая ничему задержать себя. Да, такая заповедь уже была дана в главе “Масъэй”2, но в Торе есть не одна и не две заповеди, продублированные (зачастую не раз) только для того, чтобы приумножить награду за исполнение или наказание за нарушение. Не говоря уже о тех случаях, когда это необходимо для объяснения рамок или порядка исполнения заповеди (как в случае с трижды повторенным запретом варить козленка в молоке матери его).

Такое толкование хорошо тем, что объясняет, зачем вообще упоминать завоевание Земли Ханаана. Ведь если речь идет о сроках вступления в силу заповеди о бикурим, то это совершенно лишнее. Достаточно упомянуть только заселение, сразу по завершении которого вступает в силу заповедь о бикурим. А то, что до того должно произойти завоевание, очевидно по умолчанию и в упоминании не нуждается. А вот если речь идет о заповеди завоевать (безотлагательно) и заселить Землю, упоминание этого самого заповедуемого завоевания более чем уместно. (И кстати, в таком случае нет никакого противоречия толкованиям Раши и Талмуда. Разница только в том, что Талмуд выводит это из самого текста стиха, а мидраш выводит из контекста.)

Так как же прикажете понимать этот мидраш? А вот как. Дело в том, что заповедь о том, что бикурим следовало начать приносить только после семи лет завоевания и семи лет заселения Земли Израиля, может быть понята двояко. Можно ее понять в том смысле, что только после завоевания и заселения всей Земли Израиля всем народом Израиля наступает время исполнения заповеди о принесении бикурим (как и заповедей о труме, десятинах и т. д.). А можно сказать, что по мере завоевания каждого частного надела в Земле Израиля, его новые владельцы обязываются приносить бикурим. Ведь этот клочок Святой Земли уже освобожден и заселен!

Иерусалимский Талмуд3 последовательно и неуклонно придерживается первого мнения и настаивает на том, что все заповеди “привязанные” к обработке Святой Земли, вступили в силу только после завершения четырнадцати лет завоевания, дележа и заселения Земли Израиля всеми и на всех. А Сифрей, судя по всему, считает, что из слов Писания следует, что заповедь о бикурим (в отличии от многих других заповедей, касающихся приношений от урожая, выращенного в Земле Израиля) вступала в силу в каждом захваченном, переданном во владение сынов Израиля и заселенном ими уделе сразу4.

(Кстати, это объясняет сказанное от имени школы рабби Ишмаэля, что есть одна заповедь, относительно которой сказано “овладеешь ею и поселишься на ней”, чтобы дать понять, что она и ей подобные вступают в силу только после четырнадцати лет завоевания и заселения – заповедь о назначении царя. А как же “наша” заповедь о принесении бикурим? В свете слов Сифрей это не вопрос: обязанность принесения бикурим возникает раньше – по мере возникновения анклавов, заселенных сынами Израиля, имеющими право на эти наделы.)

Хорошее объяснение, но никак не сходится с формулировкой мидраша, где говорится об обязанности практически возникающей немедленно по вступлении в Землю Обетованную. А согласно предложенному нами объяснению, что в лоб, что по лбу: практически вступить во владение своими наделами сыны Израиля не могли до завершения долгих лет завоевания и дележа-заселения.

А дело и правда не столько в тайминге, сколько в принципе. По срокам, скорее всего, существенной разницы между вступлением в силу заповеди о бикурим и заповеди о десятине нет. Но в принципе она огромна. Наступление времени исполнения большинства (по сути, почти всех) заповедей, связанных с обработкой Земли Израиля и обращения с ее плодами, зависит от завершения и достижения полноты завоевания Земли Израиля и раздела ее между всеми евреями (кроме колена Леви, разумеется, но это тоже часть общей картины).

А заповедь о принесении бикурим (и еще нескольких считанных) вступила в силу немедленно, в момент вступления в Землю Израиля. Другое дело, что на практике их исполнить было невозможно до тех же пор, что и остальные, обычные (в отличие от той же заповеди о хале, исполнить которую можно было реально сразу: собрал злаки с ближайшего поля, смолол муку, замесил тесто достаточного объема и отделяй себе халу), но это уже, как говорится, дело техники.

(На самом деле, согласно Сифрей, заповедь о бикурим и на практике можно было исполнить немедленно по вступлении в Землю Израиля. Хотя и только в одном случае. Дело в том, что в Сифрей приводится мидраш, согласно которому Моше пытался убедить Итро отправиться с ними в Землю Обетованную, обещав ему и его потомству конкретный удел под Йерихо (пока не придет время строить Храм), куда мы вторглись почти первым делом. И согласно этому мидрашу, потомки Итро кормились с этого удела четыреста сорок лет – от начала завоевания Земли Израиля и до начала возведения Храма. И, согласно Сифрей, с самого начала приносили бикурим со своих земель! Хотя по мнению талмудов, первые четырнадцать лет не должны были.)

В учении хасидизма объясняется, что два представления (мидраша и талмудов) о рамках заповеди о приношении бикурим отражают два представления о преимущественном образе служения в целом и служения молитвой в частности. С точки зрения мидраша (скрытой, надрациональной части Торы), лучшая молитва – это “первинка”, молитва, возносимая немедленно по пробуждении, без приготовлений и подготовок, зачастую в полубессознательном состоянии (и даже не очистив руки от духа нечистоты), т. е. “Моде ани”5.

А по мнению талмудов (являющихся “открытой частью Торы” – т. е. доступной для понимания и требующей понимания) преимущественна, как “первинка”, упорядоченная молитва человека, толком проснувшегося, омывшего руки, почистившего зубы, произнесшего утренние брохи, сходившего в микве, часок поучившего хсидус с чаем, облекшегося в талес-тфилн, промолившегося все, включая все, что нужно до… короче, “четырнадцать лет” утра захватывавшего и заселявшего землю своей души. И вот теперь приступающего наконец, когда все готово, к Амиде.

Кто прав? Безусловно, оба два. Поэтому мы, едва проснувшись, читаем “Моде ани” и тут же неотложно вскакиваем готовиться к Амиде, которую еще нужно успеть начать вовремя, и т. д.

Вот-вот должен прийти Машиах. который в одночасье (!), немедленно вернет нам все наши обетованные Земли, включая земли трех народов6, которые еще никогда не были нашими прежде. И немедленно вернет всех нас (включая десять утраченных колен) на них. И возобновит, как отмечает Рамбам в самом начале законов Машиаха7, ведение счета шмит и йовелей: “В его дни вернутся в силу все законы, как прежде: будут приносить жертвы, будут соблюдать все законы седьмого и пятидесятого годов – по всем правилам, описанным в Торе”. И тем более мы будем приносить бикурим. Собственно, все наше служение (пока для него будет оставаться место), будет служением принесением бикурим, в духовном смысле слова. И наше владение Святой Землей наконец примет характер обетованного в пророчестве, читаемом в качестве афтары к главе “Таво”: “Не будет больше солнце светом дневным для тебя, и сияние луны не будет светить тебе, но будет тебе Г-сподь светом вечным, и Б-г твой – великолепием твоим. Не зайдет уже солнце твое, и луна твоя не скроется, ибо Г-сподь будет для тебя светом вечным, и окончатся дни скорби твоей. И народ твой, все праведники, ветвь насаждения Моего, дело рук Моих для прославления, навеки унаследуют страну [Израиля]”8. Вскорости, в наши дни. Амен.

(Вольное изложение беседы Любавичского Ребе, "Ликутей сихот", т. 34, стр. 145-152.)