Праздник Суккот в 1979 году я провел в Нью-Йорке. Мои друзья хабадники во Франции убедили меня провести Симхат-Тора в 770 и даже договорились для меня о месте, где я мог остановиться в Краун-Хайтсе. Вечером в Шмини-Ацерет я слушал кидуш в доме одного из секретарей Ребе, Биньомина Кляйна, а затем, по совету друзей, поспешил в 770, чтобы найти себе место на акафот – танцы с Торой.

Атмосфера в синагоге была буквально наэлектризована. Когда вошел Ребе, все присутствующие запели. Никогда еще я не испытывал подобного ощущения окружающей меня святости. Вид Ребе произвел на меня огромное впечатление. Он танцевал и пел вместе с хасидами, и лицо его излучало необыкновенный духовный свет. Многотысячная толпа радовалась и веселилась, так что стены 770 дрожали.

"Наверное, так себя чувствовали евреи в Храме, когда появлялся первосвященник, – подумал я, а потом поправил себя: – Нет, наверное когда сам царь входил в Храм!" И глядя на эту прекрасную сцену, я даже не заметил, как, переполненный чувствами, заплакал.

В течение всего праздника я оставался в состоянии восторга. Недостаток сна, теснота и толкотня в огромной толпе совершенно меня не раздражали. Я ощущал себя в другом мире, где такие материальные вещи не имеют значения.

Через два дня после Симхат-Торы я получил аудиенцию у Ребе. Как мне посоветовали заранее, я просто попросил о благословении и вручил Ребе список имен всех членов моей семьи. Ребе дал благословение и сказал, что хорошо знает о всей помощи, которую я много раз по разным поводам оказывал Хабаду во Франции.

А затем Ребе добавил то, что мне показалось совершенно поразительным: "Пусть Всевышний дарует счастье твоему дому, включая все, что имеет к тебе отношение. Ты должен быть счастлив, а не печален в своей жизни. Ты должен смеяться, а не плакать. А если ты плачешь, то пусть это будут слезы радости, потому что плакать от радости можно даже в Симхат-Тору".

Прежде, чем я осознал, что он говорит о слезах, которые я лил во время акафот, Ребе улыбнулся и добавил: "Тебя даже не беспокоила толкотня в толпе в Симхат-Тору, хотя ты, безусловно, не привык к такому. Как ты, наверное, знаешь, наши мудрецы говорят, что, когда евреи приходили посмотреть на первосвященника, поднимавшегося в Храм, или послушать, как царь читает в Храме Тору, они стояли в толпе, прижатые друг к другу, но когда простирались ниц, для них всегда находилось достаточно места.1 Когда люди гордо стоят, каждый со своим "я", ощущая себя важной персоной, всем очень тесно. Но когда они простираются ниц, это происходит в духе единства и самоотречения, и тогда всем хватает места. И так это будет вскоре, когда все будут встречать царя Мошиаха".

Покидая кабинет Ребе, я находился в состоянии шока. Восстанавливая в памяти все подробности этой сцены, я думал: "770 это, несомненно, дом Б-га, а кабинет Ребе – врата Небес".2

Перевод Якова Ханина